ENG

Наталия Ивановна Пантюхина

Воспоминания нашего сотрудника

| 16.10.2020

Вспоминает Наталия Ивановна Пантюхина, трудившаяся на нашем предприятии более полувека:

"Я бы хотела поделиться воспоминаниями, о которых рассказывала моя мама, работавшая на нашем предприятии.


Мама Наталии Ивановны — Тамара
Арсеньевна Пантюхина

В мае 1941 года Тамара Арсеньевна Храброва окончила три курса Ленинградского речного техникума по специальности «Судовождение» и уехала работать на Ладожское озеро. Она была рулевым на пароходах «Тюлень» и «Каганович». После, когда пароходы встали на зимовку, до ноября 1941 года мама трудилась на береговых базах Краснознаменного Балтийского флота, а затем — в судоремонтных мастерских. Весной 1942 года им выдали ломы для очистки ото льда участка от Введенской улицы до Тучкова моста. Можно сказать, эти ломы весили больше, чем сами работницы – хрупкие девушки…

Во время эвакуации в результате налета авиации в Ладожском озере была затоплена баржа с некоторыми преподавателями и студентами первых курсов техникума, тогда же были уничтожены и все документы. Забегая вперед, скажу, что свидетельство мамы об окончании техникума восстановили — выжившие в блокадном Ленинграде преподаватели по памяти поставили тройки. Так она смогла продолжить учебу в дальнейшем…


"Дорогая дочурка Наташа!
Если погибну в борьбе с немецкими
фашистами, то храни это фото на
память.
И помни, что твой отец был не только
моряком, но и патриотом своей Родины."
20.03.1943

В 1942 году мама вышла замуж, взяв фамилию мужа, за моего отца — Ивана Никитича Пантюхина. Отец служил механиком дивизиона в/ч 54059. А в январе 1943 года в Родильном доме им. Видемана на Большом проспекте Васильевского острова (сегодня здесь находится филиал Клиники им Н.И. Пирогова) на свет появилась я. В палате было всего тринадцать человек. Из Ленинграда была только мама, остальных женщин привозили с Ленинградского фронта. В ту ночь, когда родители пришли в роддом, начался обстрел района. Наш дом № 33 (потом — 37) находился на 18 линии В.О., между трамвайным парком им. Леонова (там тогда были грузовые трамваи) и школой, где располагался госпиталь. Четыре снаряда снесли угол дома, а в квартире были вышиблены окна и двери. Поэтому из роддома отец отвез нас к своим родственникам, которые жили недалеко от Фонтанки, в доме № 4 по Лештукову переулку...

Помню я очень хорошо «Афонтанку». Вам она тоже знакома, поверьте. Бабушка в те годы варила конфеты из сахара и соевого молока. Многие знают это лакомство, которое было огромной радостью для нас. Так вот, просыпаясь утром, я уже четко планировала свой день: «Чай с афетой и галять на Афонтанку». И вот, бабушка наливала мне чай, вручала заветную конфету (причем только одну), а после мы шли гулять на Фонтанку…

7 октября 1944 года по направлению от КБФ мама была принята на завод № 678 (ныне — ПАО «Прибой») в отдел главного технолога. Рассказывала, как их посылали на станцию Сортировочную разгружать вагоны со станками из Германии, потому что эвакуированное в начале войны оборудование не возвращалось. В 1953 году она окончила вечернее отделение электромеханического техникума при заводе «Красная заря». До сих пор у меня хранится ее медаль «За оборону Ленинграда», которой мама была награждена в 1943 году. В 1981 году, проработав почти 40 лет, в связи с выходом на пенсию она уволилась. Спустя еще четыре года, в 1985 году, мамы не стало. Незадолго до кончины мама также получила Орден Отечественной Войны II степени.

Мне было два года, когда закончилась война. 9 мая 1945 года весь город со всех улиц шел на Дворцовую. Помню, как мама рассказывала о негодовании бабушки по поводу того, что и меня хотели взять на праздник по случаю Победы. Но мама все-таки настояла на своем: «Пусть смотрит», — сказала она. Я смотрела, но ничего, конечно, не запомнила. Знаю только то, что вечером того же дня заболела корью…

Мои самые первые послевоенные воспоминания – это прогулки с бабушкой все по той же Фонтанке, где жили ее подруги-белошвейки. В тяжелое послевоенное время они шили на дому, точнее — перешивали старые вещи из материалов хорошего качества, а после — продавали их на рынке, а также своим знакомым. В основном одевали тогда маму, но и мне досталось новенькое пальто из старой шинели деда, которая пережила еще Первую мировую войну…

А с мамой мы ходили в зоопарк, который, к слову, за все время своего существования закрывался для посетителей лишь в первые, самые тяжелые и страшные зимы 1941-42 гг. и 1942-43 гг. Так вот, в 1945 году меня, двухлетнюю девочку, особенно поразила слониха. Мама говорила, что было практически невозможно уговорить меня идти знакомиться с другими обитателями...

Жизнь продолжалась, я узнала и о нашем цирке. Помню, на арену с шустрой собачкой Манюней и раскрытым большим пустым чемоданом вышел клоун Борис Вяткин. «Куда Вы собрались с таким большим чемоданом?», — спросил ведущий. «В Гавани есть один завод, где несколько раз в месяц выдают зарплату!», — ответил Вяткин. Так вот, это был наш завод, на котором и работала мама, а в 1964 году в Институт пришла я.

От всего сердца желаю всем сотрудникам, петербуржцам и россиянам жить под мирным небом, а самое главное — всегда помнить подвиг ленинградцев и всего нашего народа..."