ENG

Виктор Павлович Яхонтов

(1919-2018)

| 06.04.2020

Рассказывает Наталья Савельевна Кеперти, директор по ВЭД, маркетингу и PR.

Мой дед, Яхонтов Виктор Павлович, проработал на нашем предприятии 46 лет. В институте он прошел путь от старшего инженера БНС до начальника конструкторского отдела ЦКБ, был секретарем Парторганизации предприятия. После выхода на пенсию трудился на заводе «Прибой» в отделе ОКиК.

Виктор Павлович родился 21 февраля 1919 года в Ленинграде, в семье военнослужащего. В 1937 году поступил на радиофакультет Ленинградского Института Инженеров Связи (ЛИИС). С первых дней Великой Отечественной войны принимал участие в обороне Ленинграда, сначала – на Карельском перешейке, затем – на Эстонском участке и непосредственно в самом Ленинграде. В 42-ом с институтом был эвакуирован сначала в Кисловодск, затем – в Тбилиси. Восстанавливал связь в Краснодарском крае, после мобилизации в Красную Армию работал радиотехником в 6 авиакорпусе дальнего действия. В июне 44-го вернулся в Ленинград, где продолжил учебу в ЛИИС. 22 мая 1945 года был вызван в Германию, в Берлин. Работал прорабом по демонтажу аппаратуры Берлинского Приемного Центра.

Осколки от снаряда, попавшего в дом, где проживал В.П. Яхонтов

Награжден медалями «За оборону Ленинграда», «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.».

Я бы хотела поделиться воспоминаниями Виктора Павловича, которые сохранились в его мемуарах.

«В июне 1941 г. был послан на оборонительные работы на Карельский перешеек, станция Лемболово, вместе со студентами института ЛИИС. Затем нас перебросили в район Кингисеппа для рытья окопов. Во время прорыва немцами оборонительной линии нам удалось на поезде, идущем из Таллина в Ораниенбаум (цистерны были полны горючим), успеть выйти из смертельной опасности – попасть в плен.

Начавшаяся блокада, обстрелы, голод и холод привели к тому, что в ночь с 31 декабря на 1 января 1942 г. умер отец. Мы с мамой остались вдвоем. Жили в кухне, где топили плиту чем только можно было.Перед смертью отец сказал мне, где он хранил пачки шоколада, приобретенные осенью 1941 г. У нас также был источник снабжения столярным клеем с фабрики музыкальных инструментов, где работала племянница отца. Из этого клея варили студень, остужали в столовой, где вместо стекол была фанера и был собачий холод до -25, и ели с горчицей и уксусом от пуза этот «деликатес». Спали там же на кухне, не раздеваясь. У мамы родственница работала в ресторане «Универсаль» на Невском проспекте. Я каждый день с бидончиком ходил пешком к ней за пятью тарелками дрожжевого супа и за кое-чем из второго по карточкам…

В институте была проведена подготовка к эвакуации. Весной 1942 г. меня выбрали председателем студенческого отряда, и я помогал администрации в эвакуации. 13 марта в 23.45 поезд с Финляндского вокзала вышел на Ладогу в Борисову Гриву. Мама была со мной.

Для читающих эти строки необходимо знать, что поезд, в котором мы ехали на Кавказ приходил на станции обычно ночью, чтобы (как это стало ясно не сразу) население этих городов не видели эвакуированных дистрофиков Питера. Мне, как старосте вагона, надлежало, собрав все эвакуационные удостоверения в кромешной тьме на станции, найти пункт регистрации, получить талоны на питание, найти снова свой состав и вагон, взять с собой несколько человек и искать пункт выдачи продуктов. Нагрузившись ими, надо было снова искать эшелон и вагон и делить полученное между людьми. Деление буханок хлеба и других продуктов проходило по солдатской манере: куски (не всегда идеально ровные) раскладывались на одеяле, и кто-то, стоя спиной, называл кому какая.

Случай в дороге: отец и дочь обменяли на вещи половину барана в замороженном виде. Когда он оттаял, то оказался вонючим и тухлым. Находчивые люди обмыли тушу водой, выставили за дверь на мороз и на ближайшей станции обменяли на другие продукты.

В вагоне были нары и в центре стояла буржуйка, на которой грели чай и супы в кастрюле. Освещение – лампа «летучая мышь». Надо также знать, что во время пути поезд останавливали, и тогда все, от мала до велика, вылезали из вагонов и не взирая на условности, садились у вагонов по естественной надобности. Стыда не было. Умерших по дороге оставляли на ближайшей станции. Очень жестоко, конечно, но … что было делать. На Ладоге трасса была усеяна трупами, замерзшими в пути, мы ее называли дорогой смерти…

В Тбилиси прибыли в 16.00 26 мая 1942 г. Туда наш институт был отправлен до конца войны.

…. В марте 1943 несколько студентов ЛИИСа были направлены на восстановление связи на Северный Кавказ. В Армавире мы попали под сильную бомбежку, но судьба была к нам благосклонна. Там же мы были мобилизованы в ряды 6го авиакорпуса дальнего действия, корпус нес потери в людском составе, и три студента-радиста были им очень кстати. Принимали участие в боях за Кубань, Крым и Восточную Украину, потом под Курском. Наша задача была ремонтировать радиоаппаратуру самолетов, поврежденных в боях…

…. В начале мая 1945 года был направлен в Москву, оттуда в форме инженер-капитана войск связи был направлен в Берлин, где работал в начале на Науэнском передающем центре Германии, а с 1 по 18 июня – прорабом по демонтажу контрольно-измерительной аппаратуры на Берлинском приемном радиоцентре. У немцев была связь на УКВ с Аргентиной и с Японией. Отражение радиоволны позволяло смотреть телепередачи. В архиве были пленки парадов японской армии в Токио и аргентинской фиесты в Буэнос-Айресе.

В свободное время … Берлин облазали, где еще было цело. Расписался в Рейхстаге, влезал на крышу с конями, нанюхался гари (внутри Рейхстаг сгорел полностью). Знание немецкого языка помогло немного поработать переводчиком.

Вернулся в Россию через Польшу в конце июня 1945. Остановились в Варшаве на два дня. Вся левосторонняя часть города - сплошные руины, немцы взрывали дом за домом в отместку за восстание. В Москву ехали долго через Белоруссию, где была дикая нищета. Грязные, оборванные ребятишки просят хлеба, ничего не купить, города разбиты. Проездом был в Минске, Орше, Смоленске. Города практически целиком разрушены…».