ENG

Елена Николаевна Кляус

Диспетчер центрального диспетчерского бюро

| 03.04.2020

Моя свекровь, Луковнева Марфа Федоровна, 1911 года рождения, приехала в Ленинград в 1933 году к своей тетушке, которая, к сожалению, в блокаду не выжила – погибла от голода. Марфа Федоровна жила тогда одна, была еще не замужем. Всю блокаду проработала на номерном заводе.Условия работы были очень жесткие. Как-то раз она проспала и бежала на завод изо всех сил, несмотря на голод и холод. За опоздание наказание могло быть очень серьезным – вплоть до расстрела… Как работникам им выдавали карточки, а также кормили в столовой. Иногда удавалось налить часть своей порции супа в бидон. Затем она добиралась до Всеволожска, где жила ее сестра. Так немного подкармливала и ее…Марфа Федоровна награждена медалью за «Оборону Ленинграда».

М.Ф. Луковнева

На момент начала войны папе, Куликову Николаю Михайловичу, было 11 лет. Они жили в Костромской области. Отец ушел на фронт, а мама осталась одна с четырьмя детьми. Все работали в колхозе. Денег практически не платили, давали трудоднями. В общем, жили они очень бедно и голодно. Помогала им бабушка, к которой они и после войны каждый год ездили на сенокос… Отец рассказывал, как бабушка, чтобы не было цинги, собирала дубовую кору, толкла, делала муку, а потом пекла лепешки. Так вот, папа умер, когда ему был 71 год, и за всю жизнь у него выпал только один зуб, он вообще никогда не лечил зубы… О войне, Победе папа ничего не рассказывал толком, жизнь у них была другая, приглушенная, беспокоились о другом…

Моя мама, Ефимова Надежда Алексеевна,родилась в 1931 году и прожила всю жизнь в Ленинграде. Бабушка воспитывала троих детей одна, дедушка умер в том же 31-ом, не успев увидеть маму. Когда началась война, два ее брата – Петр и Даниил ушли на фронт и не вернулись. Даниил погиб, а Петр пропал без вести в 44-ом. У старшего брата осталась жена с двумя мальчиками. Жили они в частном доме вместе с бабушкой и дедушкой…

Н.А. Ефимова

Так вот и прожили мама с бабушкой всю блокаду на Васильевском острове, в двухкомнатной коммунальной квартире по улице Карташихина. В квартире была большая кухня, плита, которая топилась дровами. Был у них и сарай во дворе. А вот ванной тогда еще не было. Купали в корытцах на кухне. Жили они на шестом этаже, а на первом была нехорошая квартира, таких в городе нашем было очень много, к сожалению. Так вот первый этаж дети пробегали тихо и быстро. Мама говорила, что страшно было. Позже жильцов этой «неживой» квартиры арестовали за заготовку... …

Днем мама училась в школе, а после – выполняла свои домашние обязанности – ходила в булочную и за водой. Вместе с бабушкой они заклеивали окна, топили печку. До войны у них была большая библиотека. В блокаду книги пропали, была утрачена и часть мебели. Ими и топили. Мама никогда не говорила, что они меняли вещи на продукты, хоть и было очень тяжело. Ели холодец из клея, мама очень любила жмых. Гулять разрешалось только возле дома, но иногда она бегала на Наличную улицу, где жили бабушка и дедушка. Позже они погибли, не выдержали голод…

Напротив их дома был садик, в котором стояли зенитки. Во время бомбежек был страшный грохот, под кровати забирались. Самолеты летели бомбить со стороны Ломоносова. Но, слава Богу, в наш дом снаряд ни разу не попал… В январе 1943 года дом содрогнулся от сильного грохота орудий, жильцы подумали, что начался очередной обстрел. Дети, в том числе и моя мама, выбежали на крышу и увидели на востоке зарево. Начался прорыв блокады. Через год блокада была снята, жизнь начала налаживаться.

Когда закончилась война, маме было 14 лет. В войну у нее появились и первые подруги, с которыми она потом дружила всю жизнь. Они считали себя сестрами… На пенсии мама не работала ни дня, с работы ушла ровно в 55 лет. Вместе с подругами они состояли в Обществе жителей Блокадного Ленинграда, занимались различной общественной деятельностью. В войну они были настроены на выживание, а после – на активную жизнь… У их поколения было совершенно другое отношение к жизни. Они были спокойны даже в перестроечные времена, хоть и были уже на пенсии. Но мама никогда не ассоциировала 90-ые годы со страшными годами войны. А вот наше и нынешнее поколение все чаще впадает в панику. Трепыхаются из-за всякой ерунды, так как им не с чем сравнить то, что случается сегодня, то, что по сути – ерунда… Внучки мои, мне кажется, только в рамках школьной программы что-то слышали о войне. Так что меняется отношение ко всему. Утрачивается, конечно, и память… Желаю всем знать и помнить свое прошлое, а также понимать, что в жизни может быть всякое. Главное – оставаться, в первую очередь, людьми с правильными ценностями и нормами, а не гнаться впопыхах за сиюминутным, материальным…